Королева воскресла!

Скачать файл


      Королева умерла. И я была единственной, кто ее искренне оплакивал. Ее несчастное тело еще не было перенесено в фамильный склеп на кладбище, а весь двор уже веселился. Фрейлины вплетали пестрые ленты в пышные прически и украшали черные платья бантами и булавками, музыканты играли вместо реквиема что-то чуть ли не плясовое, а сам наследный принц со своей свитой стрелял во дворе из арбалета по пустым бутылкам, выставленным в ряд на заборе. Звон разбитого стекла раздражал меня даже больше, чем веселая музыка.

Я тихо сидела возле гроба. Лицо у королевы было бледное и измученное, губы искусаны, брови страдальчески надломлены, она и представить не могла, что ее смерть всех только обрадует!

Старый карлик Корби зашел в траурную залу, осторожно прикрыл за собой двери и, убедившись, что кроме меня здесь никого нет, тихо сказал:

- Уходи, Жанет.

- Почему? - спросила я равнодушно.

- Беги отсюда подальше, если хочешь остаться живой.

Он был очень серьезен, этот вечно веселый, забавный карлик. Я кормила его манной кашей и протертой морковью, потому что у него болел желудок, я готовила только для больной королевы, но и его мне было жаль. Наверно, за это он меня и любил.

- Господи! - вздохнула я, - кому до меня есть дело? Можно подумать, что я знаю какую-то страшную тайну! Я слишком ничтожна, Корби, чего же мне опасаться?

- Тебе лучше знать, Жанет, за что тебя ненавидят.

- Кто?!

Он молча отошел и спрятался за ночной шторой. Только потом я услышала шаги. Вошло сразу человек десять: старый герцог Тиманский со своими детьми и племянниками, самое знатное семейство в Лесовии после королевского. Да и самое могучее, пожалуй. Вошли они бесцеремонно и шумно, траур их был весьма символичен, костюмы больше напоминали дорожные, чем похоронные.

Прибыли! Все разом. Кто - прямо из Тимана, кто из своих более близких резиденций. Вошли как хозяева, а наследный принц в это время стрелял по бутылкам. В раскрытые окна врывался звон осколков и пьяный хохот. Бог покинул этот замок, и, похоже, что навсегда!

Я встала и почтительно согнулась в поклоне, но меня никто и не заметил. Они окружили гроб.

- Мертва, - заключил старый герцог, как будто у него были причины в этом сомневаться.

- Царство ей небесное! - как-то на удивление скорбно сказала его дочь Юлиана Тиманская и надолго склонилась над гробом.

Я привыкла думать, что в этой девушке нет ничего человеческого, только безумная красота и надменность. Но что-то дрогнуло в ее душе, когда она увидела тело моей несчастной королевы. Все ее братья и кузены терпеливо молча ждали, когда ей это надоест.

Я жадно, с восхищением и тоской вглядывалась в нее, как голодный оборванец смотрит на кусок праздничного пирога, я слишком редко ее видела, да и то мельком, из-за портьеры или в щелку двери, я была любопытна, как все служанки, и так же, как все, не могла на нее насмотреться.

Юлиана выпрямилась.

- Убить бы этих церемониймейстеров, - презрительно усмехнулась она, - что за платье они на нее надели! И какой кретин ее причесывал?

Замечание было настолько неожиданным и странным, что все удивленно повернулись к ней. Юлиана указала рукой на гроб.

- Она была самой красивой женщиной в Лесовии. Она никогда бы не позволила надеть на себя такое мерзкое платье. Впрочем... все равно она прекрасна, разве нет?

Они всегда были соперницами: уже немолодая, отцветающая королева Мария-Виктория и она, прекрасная дочь герцога Тиманского. Теперь у нее не было больше соперницы, и она решила проявить великодушие.

- Самой красивой женщиной Лесовии, да и не только Лесовии, всегда была ты, - хмуро сказал ее кузен Якоб, и она взглянула на него после этих слов так, как будто возненавидела на всю жизнь.

- Отец! - Юлиана повернулась к старому герцогу, - ее надо похоронить, как полагается. Скажи этому... О, Господи, ну и семейка! Какой кошмар!..

Она имела в виду, конечно, принца Антуана. Она была в тихом гневе. Я осторожно пятилась, но очередь дошла и до меня.

- А ты что тут делаешь? - спросила герцогиня грозно.

- Просто сижу, госпожа.

- Как ты смеешь тут находиться одна?! Твое место на кухне!

- Мое место возле королевы.

- Что?! Ты еще и споришь?! Убирайся во флигель для прислуги, и чтобы духу твоего во дворце не было!

Колени мои подогнулись. Я выскочила из траурной залы, как из горящего сарая.

На кухне, среди знакомых котлов и сковородок, я немного успокоилась. Было шумно, людно и дымно: готовились грандиозные поминки. Ступить было некуда, даже в моем маленьком закутке, где я варила каши, поварята, усевшись на столе, взбивали крем.

Моя подруга Лили, вся мокрая от пота и пара, разделывала большую рыбину. Она вытерла лоб рукавом и посмотрела на меня с завистью: я не подчинялась главному повару, я подчинялась только моей королеве и могла теперь слоняться по дворцу всеми забытая и никому не нужная.

Я сняла с табуретки кастрюлю с очищенной свеклой и села рядом с Лили, мне казалось, что я устала больше нее, будто на мне возили воду.

- Тиманские приехали...

- Да? И герцогиня Юлиана?

- Ага...

- Хоть бы одним глазком на нее посмотреть!

- Она в черном платье. Зашнурована до самого подбородка. Волосы бронзовые, вот такими локонами...

- А глаза?

- Злые!

- Ты что? Не может быть. Говорят, она такая добрая!

- Это королева была добрая. Она одна. Больше таких не будет.

Лили отложила рыбину и наклонилась ко мне.

- Побойся Бога, Жанет! Ты живешь как во сне и ничего не видишь! Да тебе каждая собака скажет, что такой жестокой и развратной бабы, как твоя королева, во всем мире не сыскать!.. Царство ей небесное... Ну что ты так смотришь? Спроси любого. А то, что с тобой она была ласкова, так, наверно, были причины.

- Какие причины, ты о чем?

Лили не ответила и снова взялась за рыбу.

- Конечно! - продолжала она ворчливо, как торговка на площади, - поняла, что жить осталось недолго, так про Бога вспомнила! В церковь зачастила! Ходит, глазки потупив! Просто ангел во плоти... Но Бог эту стерву все равно не простит!

- Лили!

- Да вот хоть розы! Скажи, какого дьявола она приказала выкорчевать все розы? Посмотри, что стало с парком!.. Да что там, с парком! Посмотри, что стало с Лесовией! Ну да ничего, новый король наведет в стране порядок!

- Ты так говоришь, Лили, потому что королева умерла, - сказала я с отчаянием, - а принц Антуан жив. Хотя всем понятно, что никакого порядка этот кретин не наведет. Мертвых хулить не опасно, они не воскреснут!

- Замолчи, - почти шепотом проговорила Лили, - замолчи, Жанет. Все знают, что ты блаженная, но даже тебе такие вещи говорить не стоит. И вообще, лучше бы тебе отсюда убраться подальше.

- Почему? - насторожилась я, второй раз сегодня меня предупреждали об одном и том же.

- Ты меня спрашиваешь? - искренне удивилась Лили.

- А кого мне еще спрашивать?

- Тогда, голубушка, сначала ответь: за что тебя так любила королева?

- Она меня не любила, она просто пожалела меня.

- Кто? Мария-Виктория? Пожалела? - Лили выразительно усмехнулась, она не допускала мысли, что королева могла кого-то пожалеть, она ни за что бы мне не поверила!

- Да. Она была очень одинока и несчастна, - сказала я, понимая всю безнадежность этих слов: никто, решительно никто не любил мою несчастную королеву! - она была одинока... И я тоже.

- И что?

- И ничего. Я готовила ей диетические блюда, сама пробовала, чтобы не отравили, убирала в ее кабинете и в спальне. Она со мной почти не разговаривала. Я была для нее никто, просто служанка.

- И поэтому она приставила к тебе охрану и велела не спускать с тебя глаз?

- Какую охрану?! Да за мной сроду никто не следил!

- Жанет, блаженная ты наша! Об этом знают все, кроме тебя.

- Она боялась, что я убегу?

- Она боялась, что тебя убьют.

- Бред какой-то, - пролепетала я.

- Послушай, - Лили наклонилась к самому моему уху, - я, конечно, мало что понимаю в ваших делах, но одно мне совершенно ясно: защищать тебя больше некому.

Все перемешалось у меня в голове. Мой маленький личный опыт совершенно не соответствовал тому, что говорили все вокруг. До этого дня я твердо знала, что королева красива и добра, герцогиня Юлиана жестока и своенравна, а я, кухарка Жанет, дочь прачки, настолько ничтожна, что меня даже стражники на дворцовых воротах не замечают, когда я выношу своей младшей сестре корзину с едой. Когда я в первый раз мимо них прошмыгнула, они даже голов не подняли и продолжали играть в кости, я удивилась, обрадовалась и приписала это своему ничтожеству, такая я маленькая, незаметная, некрасивая, что на меня даже смотреть не хочется! А у них... а у них просто был приказ?!

- Послушай, Лили, но я ведь абсолютно ни в чем не замешана!

- А ты подумай хорошенько.

Думать я ни о чем уже не могла, голова моя была сжата тисками, сердце стучало глухо и болезненно, хотелось взять его рукой и унять. Я чувствовала себя беспомощной и глубоко несчастной, мне было тревожно и даже страшно, и хотелось уткнуться лицом в колени Святому Робину и разрыдаться.

- Хочешь морковку? - спросила Лили, вытирая руки фартуком.

Я замотала головой и молча поплелась к выходу. В окна галереи, по которой я уныло брела, долетал звон разбитого стекла, и мне казалось, что он будет преследовать меня всю жизнь. Хотелось зажать руками уши и бежать, бежать, бежать! Но, наверно, чтоб испить чашу страданий до конца, я подошла к перилам и посмотрела во двор.

Щека моя вжалась в шершавую каменную колонну, колени подогнулись, а из груди вырвался стон облегчения: приехал Зарих! Прекрасный, веселый, добрый Зарих! Никогда не унывающий Зарих!

- Приехал, приехал... - повторяла я с надеждой, как будто его приезд мог что-то исправить!

Он бодро сидел на своем сером в яблоках коне, ветер трепал его русые кудри и белый кружевной воротник, шляпа, с торчащей из нее стрелой лежала чуть поодаль на траве, ее сбил, очевидно, принц Антуан, который теперь стоял подбоченясь и смеялся. К таким его шуткам все уже привыкли. Кроме меня.

Зарих на эту наглость не ответил, как, впрочем, не ответил бы никто, разве что герцог Тиманский, он спрыгнул с коня и пошел своей дорогой. Я знала куда. В траурную залу.

Когда я заглянула в приоткрытую дверь, он стоял над гробом, непривычно ссутулившись, и подавленно молчал.

Я осмелилась войти.

- А, поварешка... - сказал он, даже не поворачиваясь.

Колени мои снова подогнулись. Зарих усмехнулся.

- Весело у вас тут!

- Вы же знаете принца...

- Тиманские здесь?

- Только что приехали...

Голос мой дрожал. Я слишком долго, целый месяц его не видела, чтобы не трепетать как осиновый листочек от мучительного счастья видеть его и говорить с ним. Я не стоила его подметки! Я была несчастней всех несчастных, потому что не могла бы ему послужить даже в качестве забавы, такое иногда случалось с бедными служанками. Я была обречена, стиснув зубы, провожать его взглядом и по ночам кусать от обиды подушку! Потому что я была некрасива! Некрасива! Я была не-кра-си-ва!!! Маленький, рыжий, пучеглазый лягушонок с кривыми ножками, сутулой спиной, рахитично вздутым животом, и большими оттопыренными ушами, которые не могла скрыть ни одна прическа! О, Господи, как я ненавидела свои уши!

- Воды.

- Что?

- Воды принеси.

Я метнулась к графину на столе, от волнения наступила на собственный подол, нелепо размахивая руками, упала на пол, а подняться уже не смогла, я просто разревелась от презрения к себе, от собственного бессилия и всех тех ужасов, которые пережила за последние три дня.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37  

Комментарии